В конце мая суд на два месяца закрыл «Хроники», «Пирс 28» и Redrum. Эта ситуация начинает напоминать конфликт на Рубинштейна, где местные жители почти 10 лет пытаются бороться с неудобствами от ресторанов, баров и их гостей. Многие считают, что в результате обстановка на улице только ухудшилась (хотя некоторые жители с этим и не согласны).
«Бумага» вспоминает, как развивалась история на Рубинштейна — и оценивает, правда ли она может повториться уже на Некрасова.
«Сегодня у нас вечеринка»
Вечер 23 мая, улица Рубинштейна. Летние веранды еще не полностью заполнены, а по тротуарам еще можно пройти, не выходя на проезжую часть. Гости понемногу подтягиваются. На террасах открывают игристое, рестораны и бары вибрируют громкой музыкой. Три нарядные девушки обсуждают «улетные эклеры» (судя по всему, они были в камерном винном баре Zazazu, где гостям предлагают выпечку с грибами, крабом и креветками).
Энергичный молодой человек в белой футболке предлагает зайти в малоизвестный бар с неоновой вывеской: «Сегодня у нас вечеринка». Корреспонденты «Бумаги» благоразумно идут дальше: во время своего расцвета в 2010-е годы барная улица работала практически без зазывал, теперь они — неотъемлемая часть Рубинштейна.
Первого из них мы встретили еще на повороте с Невского: он предлагал заглянуть в стриптиз-клуб. Дальше зазывалы встречались чуть ли не каждые 100 метров — радовало только то, что на стриптиз больше не звали. Впрочем, ничего удивительного: концентрация баров и ресторанов на 700-метровой улице слишком велика, а названия некоторых заведений ничего не говорят даже нашему лайфстайл-редактору. Сохранились, конечно, и заслуженные места с репутацией (от недешевого Hunt до чебуречной «У Ларисы»), однако новых вывесок все больше — и многие из них вряд ли можно считать интересными с гастрономической точки зрения. В этих условиях бизнес обращается и к маргинальным стратегиям — лишь бы привлечь гостей.
Впрочем, за недолгую прогулку по Рубинштейна мы так и не встретили ни одного продавца пресловутых «шариков» с веселящим газом. Судя по всему, хотя бы эту проблему удалось решить: продавцов «шариков» на улице давно не было видно, говорит корреспондент «Бумаги», живущий неподалеку. В любом случае, в 2026-м Рубинштейна хочется пройти максимально быстро. Даже на шумном Загородном проспекте чувствуешь себя намного комфортнее, а какой-нибудь Щербаков переулок и вовсе кажется местом чуть ли не идиллическим. А раз так, возникает вопрос: представляет ли еще какой-то серьезный интерес кластер на Рубинштейна?
Тем более, что интересных заведений хватает даже в пешей доступности от улицы. Поесть можно в «Балабанов бистро» или корейском кафе «Чико», выпить кофе с десертом — в Amazing Cacao. А на коктейль логично завернуть в El Copitas — тем более, что самый титулованный бар России квартирует теперь неподалеку, во дворе на Владимирском проспекте.
«Проблема сильно разрослась»
Кажется, сегодня историю Рубинштейна повторяет другая знаменитая барная улица Петербурга — Некрасова. Рейды на ней силовики начали еще в начале 2020-х. Проблемы были и у баров, расположенных неподалеку: в прошлом году после жалоб соседей суд на месяц закрыл Do Immigration (тогда заведение называлось Do Wine Bar).
Весной 2026-го на два месяца закрыли три бара уже на самой улице Некрасова: «Хроники», «Пирс 28» и Redrum. Решение объяснили «нарушениями санитарных требований», а проверки заведений организовали с помощью депутата Госдумы Михаила Романова, известного доносами на «стоптайм». Жалобы отправил Александр Крючков — местный житель и сын актрисы Светланы Крючковой. По его словам, он переехал на Некрасова в начале 2020-х и столкнулся с постоянным шумом от баров и дымом от сигарет.
Многие другие жители улицы Некрасова тоже говорят, что соседство с барами влечет за собой многочисленные неудобства. «Летние веранды — отдельная боль. Когда полная загрузка, бары на Некрасова не обойти. Люди сидят с напитками, громко разговаривают, загораживают улицу, мусорят. Мне много раз приходилось обходить их по проезжей части, потому что посетители или не хотят отходить, или агрессируют», — отметила в разговоре с «Бумагой» Светлана, бывшая жительница дома на перекрестке Некрасова и Радищева.
Вместе с тем, не все местные жители настроены так же радикально, как Александр Крючков. Один наш собеседник отметил, что «Хроники», «Пирс 28» и Redrum — «не самые плохие бары на этой улице». Другого устроило бы ограничение времени работы баров до 23:00. А третий местный житель выразил надежду на компромисс: «Будет печально, если какие-нибудь нормальные заведения выдавят, а на их место придут плохие. Но я надеюсь на лучшее. Может быть, получится договориться».
Пока такие решения не просматриваются. Бары намерены обратиться в суд, чтобы добиться открытия раньше назначенного срока. А Крючков стоит на том, что конечная цель жалоб — «закрыть все бары на Некрасова».
Он уверен: борьба с барами не приведет к маргинализации улицы Некрасова, а параллели с историей Рубинштейна надуманы. «На Рубинштейна куча каких-то закоулков и дворов, где это все аккумулируется. У нас этого нет: дворов меньше. Плюс на Рубинштейна проблема сильнее разрослась. Я ужасно им сочувствую. Но они, как я понимаю, тоже борьбу свою не оставляют. Может быть, им тоже удастся чего-то добиться», — пояснил он в разговоре с «Бумагой».
«Думаю, что закат улицы Рубинштейна близок. Но спокойнее жизнь вряд ли станет», — так один из рестораторов говорил еще в 2019-м
Сначала жители улицы Рубинштейна протестовали в первую очередь против шумных вечеринок. Однако со временем претензии появились и к конкретным заведениям. И уже в конце 2010-х годов многие известные заведения, работавшие на Рубинштейна, закрылись или переехали: например, «Винный шкаф» прекратил работу в 2019-м из-за конфликта с местными жителями. «Мы были готовы договариваться. Сначала мы делали то, о чем нас просили: закрывались в 23 часа, а не в два, перекрашивали подоконники по их просьбе, убрали жалюзи, повесили замок на дверь черного хода и сделали жильцам ключи. Но когда это превращается в цепочку даже не пожеланий, а требований с посылом “если не выполните, мы вас закроем” — это уже не очень корректно», — рассказывал сооснователь заведения Евгений Хитьков.
С Рубинштейна на Некрасова перебрался и бар «Цветочки», хотя это произошло из-за позиции арендодателя. Впрочем, жители жаловались и на «Цветочки», говорил нам совладелец заведения Дмитрий Миронов: «[Жители] писали какие-то жалобы, но ничем серьезным они не заканчивались, потому что жаловаться не на что. Например, человек жалуется, что шумно, — мы вызываем Роспотребнадзор, они измеряют уровень шума — и говорят, что не шумно».
Два своих заведения на Рубинштейна — «Скобари» и Varvara — в 2019-м закрыл и ресторатор Александр Затуливетров. Тогда же он спрогнозировал дальнейшее развитие ситуации: «Думаю, что закат улицы Рубинштейна близок — к радости жильцов. Но спокойнее их жизнь вряд ли станет. Провинциальной тихой улочкой она уже никогда не будет — просто вместо приличных бизнесменов придут совершенно другие люди. Готовые конфликтовать и откупаться от проверок, работающие для совершенно другой публики».
В следующие годы чиновники увеличили частоту проверок, а силовики начали устраивать на Рубинштейна рейды с задержаниями. Работающие на Рубинштейна рестораторы в свою очередь пытались договориться с жителями и даже создали «Союз развития культуры питания и сохранения исторического наследия улицы Рубинштейна»: предполагалось, что эта организация будет следить за порядком на барной улице. Однако решить застарелый конфликт не удалось.
«Бизнес хотел сделать улицу лучше: установить дополнительное освещение, велопарковки, урны, пепельницы и так далее. Но как-то все это не пошло дальше разговоров. Хотя можно было сделать улицу более привлекательной, чистой и аккуратной. Да и жители, мне кажется, были не против. Но государство абсолютно не участвовало в этих переговорах. Мы ходили на какие-то круглые столы, но абсолютно без толку. Получается, что мы хотели дать деньги, рисовали какие-то проекты, а потом[, например,] оказывалось, что фасад покрасить нельзя — нужна какая-то другая краска. Дурдом», — вспомнил в разговоре с «Бумагой» сооснователь Subzero Евгений Лакоткин.
Местные со временем тоже ужесточили позицию: в 2021 году представительница общественной организации «Граждане улицы Рубинштейна» Ольга Устян заявила, что переговоры с барами жители больше не ведут, а все вопросы хотят решать в судах.
На таком фоне известные рестораторы продолжили исход с Рубинштейна, их места заняли предприниматели другого толка — как и предсказывал Затуливетров.
Показательная история произошла с кафе «Рубинштейн»: его создатели (Митя Борисов, Наталья Плеханова и Эдуард Мурадян) перевезли проект в другую локацию, на набережную Фонтанки. А на Рубинштейна открылось заведение с тем же названием от новых владельцев — некоторое время спустя переименовали его в RS20.
Позднее выяснилось, что RS20 занимаются предприниматели Дмитрий Куценко и Николай Абросимов. Они же выкупили и некоторые другие известные заведения на Рубинштейна: например, кафе «Фартук» и пиццерию «Искра». А в конце 2022-го стали фигурантами уголовного дела: по версии следствия, в заведения Куценко и Абросимова разливали контрафактный алкоголь, а посетителей обманывали, предоставляя им завышенные счета. Своими партнерами предпринимателей называл создатель «карты барного сопротивления» Александр Коновалов — бывший полицейский, которого в СМИ называли «куратором нелегальной торговли» в городе. В 2023-м суд приговорил Коновалова к полутора годам колонии за дачу взяток.
В 2025-м вынесли приговор и по делу Абросимова и Куценко: рестораторам назначили по шесть лет лишения свободы. Но многие принадлежавшие им заведения продолжают работу и сегодня — например, RS20, который теперь называется Rubinstein 20.
Спокойнее на барной улице не стало, и местные жители продолжают бороться уже с новыми заведениями. «Дом должен быть един для борьбы с внешними врагами. Напоминаю, что мы находимся в судах с барами Rubintsein 20 и “Министерство”, чьи новые собственники, работая в режиме ночной диско, не дают спать всему дому», — гласит объявление в одном из домов, которое заметил корреспондент «Бумаги».
«Просто плюют на закон»
«Бумага» поговорила с руководителем движения «Центральный район за комфортную среду обитания» Ярославом Костровым и двумя жителями улицы Рубинштейна, которые предъявляли претензии местным барам: Кириллом Полысаевым и Александром Хитруком.
Хитруку после его конфликта с баром Poison поступали угрозы, а Полысаев еще шесть лет назад перечислял многочисленные проблемы от соседства с заведениями общепита. В числе неудобств он называл шум (ночью и вечером), табачный дым, повышенную нагрузку на инженерные системы дома, которые не рассчитаны на такое количество заведений.
К похожим выводам пришел и антрополог Федор Веселов, который в начале 2020-х провел исследование конфликта на Рубинштейна и обнаружил: бары и рестораны меняют городское пространство, вытесняя из него местных жителей.
Тем не менее, ни один из наших собеседников не считает, что по сравнению с концом 2010-х ситуация на Рубинштейна ухудшилась. Хитрук же добавил, что, по его оценке, восемь лет назад всё было однозначно хуже: «На текущий момент ситуация на улице Рубинштейна продолжает меняться в сторону добропорядочных жителей домов. Сильно повысилась юридическая грамотность жильцов. Подорваны коррупционные схемы. Более активно себя проявляет гражданское общество».
Полысаев в свою очередь считает, что уровень заведений на улице остался примерно на том же уровне, что и раньше, а для жителей ничего не изменилось: «И тогда, и сейчас нарушаются их права. Пусть вчерашние нарушители называют сегодняшних неприличными (имеется в виду приведенная выше реплика Александра Затуливетрова, — прим. «Бумаги»), жителям — без разницы».
Активист также заметил, что жители Рубинштейна и других барных улиц выступают не против баров как таковых, а против нарушений законодательства. С другой стороны, ту же проблему с курящими на улице посетителями именно на улице Рубинштейна решить сложно, считает он: «Сотрудники бара могут попросить [посетителей не курить у входа]. Только это не имеет особого смысла: отойти некуда (если мы говорим об улицах с узкими тротуарами), в квартиры дым все равно попадет, пусть и меньше, а прохожие вообще не заметят разницы».
Кирилл Полысаев
житель улицы Рубинштейна
— Бары-нарушители открываются в тех условиях, в которых в принципе невозможна деятельность в рамках закона. И ведут свою деятельность вне рамок закона. Просто плюют на него или его не знают. Если подходить объективно, что тут правильно сделать? Выбора нет, такую деятельность надо пресекать. А если им очень хочется остаться в том же бизнесе, значит, надо искать те условия, работа в которых будет в рамках закона.
Ярослав Костров же и вовсе заявил «Бумаге», что Рубинштейна должна вновь стать обычной улицей — без баров. «Нужно полностью выжигать барный кластер на Рубинштейна и закрывать все эти незаконные заведения на жилых улицах. [А для баров] создать отдельный кластер в нежилом секторе, где где будет возможность создавать бизнес и не мешать местным жителям», — уверен он.
Проекты таких кластеров уже разрабатываются — например, после реставрации Конюшенного ведомства значительную часть площадей там планируют отдать как раз под рестораны и бары. Хотя проекту реставрации комплекса уже много лет — и он почти не продвигается.
«Свято место пусто не бывает»
Некоторые эксперты при этом считают, что Некрасова вряд ли повторит судьбу Рубинштейна. Например, директор по развитию агентства коммерческой недвижимости KNRU Полина Фиофилова предположила, что в случае массовых закрытий на Некрасова освободившиеся помещения могут остаться свободными. «Не думаю, что Некрасова может повторить судьбу улицы Рубинштейна. Ведь там исторически не было и не будет такой плотности заведений общепита и эта улица не настолько популярна», — согласен с ней руководитель компании по проектированию общепита Gastro Norma Данил Герасимиди.
Опрошенные «Бумагой» владельцы петербургских заведений, напротив, считают, что сценарий Рубинштейна вполне может повториться.
Петр Биргер
совладелец бара «Хроники»
— Барные и ресторанные улицы в больших туристических городах не появляются и не формируются по какому-то плану сверху или снизу. Это естественный процесс. И когда его начинают регулировать радикальными методами, ничего хорошего не происходит: свято место пусто не бывает, на место закрытых заведений, которые думают о будущем и стараются стать частью городской среды, приходят те, кто просто хочет заработать на популярности квартала или улицы, о будущем уже никто не думает. Сейчас у Некрасова еще есть шанс обрести гармонию и сохранить свой бренд, если бары, жители и город как-то начнут взаимодействовать.
С этим согласна и владелица Do Immigration Екатерина Шпигель. «История Рубинштейна показала, что проблема редко решается простым закрытием заведений. Когда с улицы ушли проекты, которым было действительно не все равно, они много вкладывали в сервис и отношения с соседями, освободившееся место заполнилось полу-криминализированными персонажами, договариваться с которыми жителям стало решительно невозможно. Нам бы очень не хотелось повторения такого сценария на Некрасова», — рассказала она «Бумаге».
Сооснователь Subzero Евгений Лакоткин рассказал, что у его заведения на Рубинштейна больших проблем с соседями нет, хотя это может быть следствием расположения ресторана в более тихой части улицы. «Мне кажется, добропорядочные и адекватные люди — и жители, и рестораторы — понимают, что они не одни находятся в здании, и у них есть соседи. В таком случае у всех есть взаимное уважение», — отметил он.
Хотя найти компромисс непросто: например, идея с ограничением времени работы баров до 22:00 или 23:00 может сделать заведения экономически несостоятельными.
«Формат вечернего бара — городская классика. Сюда идут после ужина в ресторане, после кинопремьеры, после вернисажа. “Хроники”, например, изначально работают как вечерний бар, таким он был задуман, его многочисленная аудитория ждет от него именно этого. Так что на текущем этапе наша экономика, безусловно, завязана на часы позднего вечера. Думаю, большая часть баров города при ограничении работы до 23:00 будут вынуждены прекратить свое существование в своем нынешнем виде», — отметил Петр Биргер.
Вместе с тем, собеседники «Бумаги» не оставляют попыток диалога со своими соседями: например, владельцы «Хроник» стараются следить за порядком на своем участке улицы и контролировать посетителей. Взаимодействуют с жителями и в Do Immigration: у соседей есть личные контакты для оперативной связи, а сейчас бар готов обсуждать «дополнительные компенсационные меры», которые позволят возродить летнюю террасу, рассказала Екатерина Шпигель.
Есть и другие инициативы — например, создатель кабаре «Шум» Артем Балаев учредил фестиваль квартала писателей. «По-моему, Авраам Линкольн сказал: “Мне не нравится этот человек. Значит, мне нужно узнать его получше”. Проблемы [взаимоотношений жителей и бизнеса] связаны с взаимным непониманием, а это следствие того, что люди просто не знают друг друга. Наш фестиваль — это маленький шаг к тому, чтобы мы узнали друг друга лучше», — объяснял он цель этого события.
Екатерина Шпигель
владелица бара Do Immigration
— Проблема в том, что жители не всегда хотят диалога — сегодня разговор идет о полном исчезновении заведений как явления. По опыту прошлых лет, когда бар Do Immigration начал сталкиваться с жалобами жильцов соседних домов, могу сказать: даже реальные шаги по снижению шума далеко не всегда приводят к компромиссу. Например, поводом для одного из последних конфликтов перед тем, как по нам прошлись карательным катком ведомств, стало поэтическое мероприятие, проходящее ранним вечером: жители жаловались, что поэты слишком громко читают стихи. И это важный момент — претензии возникают не только ночью. Жалобы бывают днем, вечером, в самые разные моменты, потому что люди живут обычную жизнь — с детьми, болезнями, усталостью, пожилыми родственниками. И их можно понять.
Но город развивается, и центр города естественным образом становится центром притяжения, расширяя границы от Невского проспекта. Это реальность большого города, достаточно вспомнить туристические мекки по всему миру, от Барселоны до Нью-Йорка, где в центре по умолчанию шумно.
Руководитель движения «Центральный район за комфортную среду обитания» Ярославом Костров уверен, что зачастую подобные заявления рестораторов о готовности к диалогу с жителями ничем на деле не подкреплены. Хотя в принципе компромисс возможен: «В тех домах, где жители нормально общаются с ресторанами, бизнес прекрасно работает. Существуют и такие примеры. Другое дело, что инициатива должна идти от рестораторов, которые приходят в чужой дом создавать свой бизнес. Начнут нормальный диалог? Все у них будет получаться».
«Все понимают, что это невозможно»
Похожие конфликты касаются не только баров: в конце 2024-го суд после жалоб местных жителей суд временно закрыл Birch, лучший ресторан России 2023 года по версии премии Wheretoeat. Сейчас это заведение работает, хотя в индустрии обсуждают слухи, согласно которым Birch закроется в Петербурге и переедет в Москву.
Полноценные гастрономические кластеры тем временем сложились не только на Рубинштейна и Некрасова, но и в других районах города — например, на Большой Зелениной. Хотя сейчас ситуация там спокойнее, чем на Рубинштейна, отметил совладелец Subzero Евгений Лакоткин. «Там другая аудитория: молодая, современная, принимающая правила игры ресторанного бизнеса. [Кроме того], Некрасова и Рубинштейна — это все же барная история, а на Большой Зелениной больше ресторанов. И потише», — пояснил он.
Кроме того, у общепита есть и другие проблемы. Например, в прошлом году депутаты Заксобрания приняли закон о «наливайках» в ужесточенной редакции, подразумевающий полный запрет на торговлю алкоголем для заведений площадью менее 50 квадратных метров. Из-за этого многие маленькие бары были вынуждены закрыться или переехать. Негативно на бизнес влияет и увеличение налоговой нагрузки.
А в начале 2026-го в городе участились полицейские рейды с изъятием напитков из баров. Оказалось, что действующее законодательство фактически выводит в серую зону производство настоек. Предприниматели попытались разработать новые этикетки для этих напитков, но от изъятий это не спасает — из-за того, что проверяющие не могут подтвердить соответствие заявленного состава напитка. Поэтому настойки при проверках изымают и зачастую не возвращают обратно: к концу экспертизы у настоек заканчивается срок годности. «Не существует [законного] решения. Разве что это должна быть круглосуточная и безостановочная видеофиксация, с момента открытия конкретной бутылки и до момента прихода проверки. Что невозможно», — объяснял владелец бара «Тихоходка» Игорь Пылаев.
Действуют и другие нормы, многие из которых установили в советское время: на СанПиН и другие требования рестораторы жаловались еще в 2010-х. По словам предпринимателей, нормы составлены так, что зачастую полностью выполнить их невозможно, и у надзорных органов есть формальные основания закрыть практически любое заведение.
«Мой любимый пример: нужно три отдельные комнаты для [хранения, мытья и приготовления] яиц. Все понимают, что это невозможно. Технически не может быть отдельной канализации под рестораны. Необходимы две уборные на расстоянии 40 метров. Мало кто может объяснить, зачем», — рассказывал нам в 2019 году сооснователь «Винного шкафа» и других проектов Евгений Хитьков.
Житель улицы Рубинштейна Кирилл Полысаев по-прежнему считает, что идеальный для жителей вариант — полное закрытие заведений-нарушителей. «[Но] жители могут приподзакрыть глаза на нарушение своих прав, если нарушения будут менее масштабны. Более раннее закрытие [баров] вечером — шаг в этом направлении. Чистый тротуар утром — аналогично. Патрулирование улицы полицией — тоже. Пресечение органами власти хотя бы наиболее заметных правонарушений — хорошая мера. Я бы еще добавил исключение курения возле баров. Вечером проходишь, как сквозь газовую камеру — трудно не заметить бар-виновник», — добавил он.
Что еще почитать:
«Сели на бордюр и болтали всю ночь. Никогда я не чувствовал себя таким же молодым и живым». Читатели «Бумаги» делятся историями о закрытых барах на Некрасова.
Чтение на «Бумаге»: история улицы Рубинштейна — от злачного проезда с козами до района советской интеллигенции.
Больше люкса, столовых и мест «для своих». Как меняется петербургский общепит под влиянием российских туристов.
